Для родителей,
заинтересованных
в будущем
своих детей

Ключевые сферы


Стенограмма Клягин С.В

Убрать из избранного (0) Добавить в избранное (0) Опубликовано: 17 декабря 2013 г., 12:54

 Программа "Большое будущее" от 24 декабря 2009 г. посвящена инновационным проектам в социальной сфере

Тема: Социальные инновации и технологии
Гость программы: Сергей Вячеславович Клягин - профессор, заведующий кафедрой общественных связей РГГУ, методолог

 

Совместный проект радио "Моя семья", Общественной палаты Российской Федерации и Благотворительного фонда поддержки молодых инициатив "Мое поколение".

В какой стране будут жить наши дети?

Какое место Россия будет занимать в мировом пространстве?

Мы точно знаем - это будет большое будущее.

Никита Усанов: Вы слушаете радио "Моя семья". Это программа "Большое будущее", посвященная форсайт проекту "Детство". Я - Никита Усанов и рад приветствовать нашего гостя сегодняшнего. У нас в гостях сегодня Сергей Клягин - профессор, заведующий кафедрой общественных связей РГГУ.

Здравствуйте, Сергей Вячеславович.

Сергей Вячеславович: Здравствуйте.

Н.У.: Мы сегодня будем говорить о форсайт-проекте "Детство". Форсайт, как социальные инновации. Насколько эффективна технология Форсайт, на ваш взгляд?

С.В: Она эффективна настолько, насколько эффективна каждая социальная технология, возможно, в настоящее время важность этого подхода связана с тем, что этот подход достаточно крупный. Во-вторых, этот подход ориентирован на работу с будущим. И в этом, возможно, его перспектива. В настоящее время, по-видимому, у нас вообще не хватает крупных проектов, в которых инициаторы и участники больше бы задумывались о перспективном плане своей деятельности.

Вместе с тем, наверно, этот подход является инновацией в технологическом плане, и в этом его ограничение, поскольку как технологический проект, наверно, форсайт-подход — это, скорее всего подход, связанный с сопровождением тех очень динамических социальных изменений, в рамках которых мы живем. Я думаю, что перспектива этого проекта, его умощнения связана с тем, что в нем более отчетливо присутствовала бы целостная доминанта, поскольку в настоящее время подлинные социальные инновации будут проходить именно в формате культуры и ценностей.

Н.У.: А вот расскажите подробнее об инновациях.

С.В.: Ну, инновации  это то, что связано с новым, с таким новым, которое органично тому, что есть в настоящее время. Новое  то, что корректно выражает социального, культурного человеческого существования. Новое это не забегание вперед. Новое — это не зуд новизны. Новое, это своего рода шествие по жизни и по пространству культуры. Все социально-технологические проекты, на мой взгляд, они должны быть органичны социо-культурной естественности и в определенной мере их сопровождать. Это тот же принцип, что и в медицине. Технологии не должны вредить.

Н.У.: Вы познакомились с форсайт-проектом "Детство 2030", и насколько реалистичен, по-вашему, этот проект?

С.В.: На мой взгляд, это важный и реалистичный проект. В нем поднимаются актуальные социальные вопросы. Отрадно, что в сферу реализации этого проекта включены многие интересные люди. Влиятельные и адекватные потребностям этого проекта органы власти, социальные структуры. В этом смысле, в практическом сугубо плане, проект представляется вполне реалистичным.

Н.У.: Есть ли какие-нибудь моменты, которые заставляют вас задуматься и покритиковать этот проект? Недостатки у форсайт-проекта существуют, на ваш взгляд?

С.В.: Не столько недостатки, сколько есть потенциал развития этого проекта. Возможно, я снова немного вернусь к первому вопросу, но мне кажется, что в этом проекте акцентировано представлена технологическая составляющая, составляющая практическая, но то, что связано с детством, с жизнью человека не всегда выражается форматом технологий. Я думаю, что в этом проекте должно уделяться большее внимание тому, что связано с опытом жизни людей, с опытом жизни отдельных семей, регионов, возможно, каких-то сообществ — это первое. Второе — мне кажется, в этом проекте не чувствуется именно российской специфики. России — как одной из, мы надеемся на это, ведущих стран мира. России — как страны поликультурной, полицивизационной. Создается впечатление, что проект, да, технологичен, он практичен, прагматичен, в этом плане он реалистичен. Но желательно все-таки обеспечить более четкую его культурно-историческую цивилизационную привязью.

Н.У.: Сергей Вячеславович, по поводу российской специфики, в чем все-таки она выражается? И не отталкивает ли вас название проекта — "Форсайт-проект"? Почему он называется именно так?

С.В.: Меня абсолютно не отталкивает название проекта. Я очень люблю разбираться в интересной этимологии английских слов. В этой связи позволю себе обратить внимание, что в английском языке приставка "fore" — это не только "для, ради чего", но и "потому что, вследствие чего", поэтому проект форсайт — это не только проект перспективного видения, но это и проект воспроизводства причин, почему такое видение состоялось, или может состояться. Эту проекцию можно было бы перенести и на ответ о российской специфике. Я думаю, что в этом проекте желательно более полно учитывать социальные традиции нашей страны, в этом проекте желательно более полно учитывать то, что называют традиционной семьей. В этом проекте желательно учитывать тот живой, положительный опыт жизни детей, жизни семей, вообще полноценную жизнь людей в различных регионах нашей страны. Я думаю, что жизнь семьи, жизнь человека — уникальный феномен, который мы можем охватить разного рода понятиями и технологиями лишь отчасти. Поэтому этот проект — форсайт — проект современный, проект высокоинтеллектуальный, технологичный, вместе с тем должен быть бережным к тому, что происходило и происходит именно в нашей стране и одновременно реалистичным, в этом потенциал его реалистичности. К сожалению, в нашей стране было немало проектов, которые строились как интеллектуальный прорыв, но этот прорыв, он создавал разрывы, он ранил социальную и гуманитарную ткань. Я думаю, что у нас достаточно опыта, чтобы не допускать таких недостатков и пробелов в будущем.

Н.У.: А какой это опыт по счету?

С.В.: Если же говорить о том, что связано с детством, то это различные идеологизированные проекты, работа с подрастающим поколением. Если мне память не изменяет, некий проект под названием "Детство", "Детский фонд" существовал в 80-е годы 20 века, этим занимался писатель Альберт Лиханов. Заметьте, мы занимались этими проектами достаточно активно, привлекали внимание к этому вопросу, но вот прошло уже 30 с лишним лет, а мы снова должны обращаться к вопросам, связанными с детьми, с жизнью их в семье и в обществе.

Н.У.: Почему те проекты не пошли, а этот, вы считаете, пойдет?

С.В.: Как говорится, надежда умирает последней, время покажет. Наверно потому я надеюсь на то, что этот проект пойдет, потому что считаю себя отчасти причастным, ну хотя бы интеллектуально, концептуально к тому, как этот проект мог бы создаваться. В этом смысле есть некоторая надежда, но я об этой надежде говорил бы с некоторой осторожностью, ибо пока, как показывает опыт преобразований социальных, прошедших за последние 15-20 лет, мы еще не научились соединять интеллекуализм проектов, их технологичность с вниманием и бережностью к тем процессам, которые мы пытаемся преобразовывать в рамках этих проектов.

Н.У.: А когда ж научимся?

С.В.: Это сложный процесс, но я думаю, что в этом смысле нам нужно присматриваться к тем странам, которые, сохраняя свою национальную культурную специфику, вместе с тем сумели адаптироваться к реалиям современного технологического мира.

Н.У.: Ну, с каких стран нужно брать пример в первую очередь, по-вашему?

С.В.: Я не думаю, что России надо брать пример с какой-либо конкретной страны, речь идет о модели. О том, как уметь существовать в современном мире, сохраняя свободу специфичную для этой модели. Существуют разные названия, самое простое название модели, которая была изобретена в Японии, называется она "локализация" — это умение жить локально в рамках глобальных процессов. Но я думаю, что как это не псевдо оригинально прозвучит, у России есть свой путь, чтобы адаптироваться к реалиям современного мира, в том числе, что касается воспроизводства своего человеческого потенциала.

Н.У.: Вы говорили о том, что не нужно нам брать пример с каких-либо других стран, то есть мы пойдем своим особым путем, а не страшно ли идти своим таким особым путем? Может быть, все-таки стоит посмотреть на другие страны?

С.В.: Ну, нет, речь, конечно, не идет о культурной и интеллектуальной автаркии, изолированности, нам не нужно в качестве завершенного образца брать чей-то пример, но нам надо много учиться. В этом некоторая разница. Нужно присматриваться к технологиям, нужно учиться разрешать конкретные социальные ситуации, нужно уметь решать конкретные социальные вопросы, но ставить проблемы, видеть линии, на которых эти проблемы возникают, вот я думаю, на этом участке мы должны больше думать о своей собственной специфике.

Н.У.: "Мы должны, мы должны, мы должны" вот сейчас у вас прозвучало, а какие меры должны для этого предприниматься, и какие меры может быть уже принимаются для того, чтобы мы могли реализовать тот потенциал, который у нас, безусловно, существует?

С.В.: Не хотелось бы говорить слишком обще, но, применительно к проекту форсайт, я думаю, мощность и реалистичность этого проекта усилилась бы, если бы в нем помимо интеллектуалов, социальных технологов, социальных управленцев, присутствовали люди — просто носители опыта: успешные родители, представители ярких не тривиальных многодетных семей, люди, которые хорошо знают жизнь российских регионов, провинциальных городов, причем не только с точки зрения социальных проблем, но и с точки зрения того социальное потенциала, который там есть. То есть проект должен стать не просто инструментов, не просто технологическим средством решения вопросов, но он должен стать площадкой общественного диалога и только в этом диалоге мы сможем выработать какие-то согласованные идеи и направления нашего дальнейшего движения в решении тех вопросов, на которые нацелен проект.

Н.У.: А как вы думаете, многие ли в России знают о существовании форсайт-проекта "Детство"?

С.В.: Я думаю, что нет.

Н.У.: А что надо сделать для того, чтобы узнали многие? Чтобы общество активно принимало участие в проекте? Ведь это сама цель, чтобы проект был доступен каждому? Если о проекте не знают, то, естественно, в нем не будут принимать участие. Что надо сделать, чтобы общество активно участвовало в этой программе, в этом проекте?

С.В.: Я думаю, что в этот проект надо вовлекать тех, на кого он направлен.

Н.У.: То есть детей?

С.В.: Не только детей. Это видимо еще одна тема, которую можно было бы затронуть, потому что как ни парадоксально, проект детство в первую очередь должен быть направлен не на детей.

Н.У.: А на взрослых?

С.В.: На семью, на родителей, на то, что составляет основу их жизни. Вот, но все-таки возвращаясь к вашему вопросу о том, к кому нужно в первую очередь обращаться, чтобы этот проект был реализован, одной их первых аудиторий я бы осмелился назвать систему образования. И, прежде всего, наверно систему высшего гуманитарного образования, потому что те специалисты, которые там готовятся, они, безусловно, должны быть о такого рода проектах осведомлены, и быть готовыми должны к тому, чтобы в этих проектах участвовать. В этом, пожалуй, может состоять и миссия российского гуманитарного образования.

Н.У.: На сегодняшний день, например, в РГГУ, например, осведомлены о форсайт-проекте "Детство" или о нем знает только узкий круг специалистов?

С.В.: Ну, если я присутствую в вашей студии, отвечаю на вопросы, значит, некая осведомленность присутствует. Но это не просто моя личная осведомленность, да, мы даже и в деятельности нашей кафедры стремимся проводить линию, связанную с социальной ориентацией практика общественной связности и стараемся знакомить наших студентов с возможностями и потребностями социально ориентированных технологических коммуникативных проектов.

Н.У.: А что именно нужно изменить в образовании, на ваш взгляд?

С.В.: Если говорить об образовании в целом, образование в целом должно стать более гуманитарным. Нам не нужно беспокоиться о том, что якобы гуманитарное образование не достаточно прагматично. Формируя гуманитарное и культурное достоинство человека, мы формируем потенциал для развития самых различных в перспективе видов деятельности. У Кузьмы Пруткова есть замечательное выражение: "Специалист подобен флюсу, полнота которого односторонняя". Гуманитарий — это не односторонний человек, в хорошем смысле, он не специалист, поэтому как это не парадоксально прозвучит на фоне призывов к прагматизации образования, я бы все-таки сказал, что на мой взгляд, не надо забывать о гуманитарной составляющей, которая является важной прагматической линией в современном образовании. А в том, что касается самого гуманитарного образования, то тут, как ни парадоксально, нужно говорить о его прагматизации, то есть это не просто должны быть филологи, переводчики, специалисты по различным культурам, это не просто должны быть маркетологи, специалисты по связям с общественностью, по рекламе, но это должны быть люди, которые понимают миссию своего социального служения. Вот есть мы с одной стороны сделаем образование гуманитарным, широким, а с другим мы сможем сделать его прикладным, я думаю, что в этом пункте находится какая-то точка для новых импульсов развития российского образования.

Н.У.: Давайте перейдем вот к каким вопросам, на ваш взгляд, необходимо ли сделать тему детства национальной стратегией России?

С.В.: Отдавая должное теме детства в рамках форсайт-проекта "Детство", признавая, что эта тема актуальна для здесь и теперь технологической проработки, здесь и теперь решения, вместе с тем я бы предположил, что эта тема является производной, от таких тем как семья и дом. В рамках семьи и дома есть тоже очень важные вопросы, связанные с темой родительства, связанные с темой сыновства, ну, понятно, что дочери тоже в определенной степени сыновья своих родителей, и вопрос, связанный с домом, непросто как цивилизации жилищных программ, но и как с культурным феноменом, понятием домашнего очага, понятием малой родины, я думаю, что все эти вопросы очень важны. Для того в конечном итоге мы подошли к решению проблем детства.

Н.У.: Вы согласны с тем утверждением, что сейчас институт брака трещит по швам?

С.В.: Я не очень согласен с этим утверждением, я думаю, что количественно есть некоторые тревожные симптомы, что институт брака находится под угрозой, но мне кажется, что это не повод для качественных выводов. Безусловно, современное общество с его динамизмом, с его превратной технологизированностью, стандартизацией повседневной жизни, современное общество таит очень много угроз для семьи, которая является все же миром более сопочным, тонким, хрупким, нежели тот социум, в рамках, которых семья каждый день находится. Современный социум таит очень много угроз для семьи. Это, мне кажется, лишний повод зафиксировать на каких-то здоровых позициях, связанных с жизнью семьи, и я думаю, что нужно всемерно сохранять те ценности семьи, которые характерны для российского общества.

Н.У.: "Здоровые позиции семьи" — что вы вкладываете в это понятие?

С.В.: Официальный брак и здоровая семья — это пересекающиеся понятия, не тождественные, но я думаю, что в официальном браке ничего плохого для детства, для его перспектив нет, потому что это является хотя бы минимальной социальной предпосылкой для того, чтобы семья была не просто так называемой социальной ячейкой, а была именно домом, местом, где совершается повседневное некое таинство совместного общежития, совместного узнавания людей, причем не только родителей, но и родителей и детей.

Н.У.: Хорошо. А не официальные браки — это угроза?

С.В.: Я думаю, что неофициальные браки, так называемые гражданские браки, я думаю, что это угроза и институту семьи, и институту детства.

Н.У.: Еще один вопрос, как изменились современные дети по сравнению с детьми, которые были ну еще 10-20 лет назад?

С.В.: С этим вопросом сталкиваемся каждый год первого сентября, когда к нам приходят 16-ти летние и 17-ти летние девушки и юноши, и вот уже на протяжении почти десяти лет я вижу, что контингент первокурсников на нашем факультете в РГГУ меняется. Я думаю, что нынешние дети по сравнению с тем, какими они были 10 лет назад, стали более прагматичными, я думаю, что они слишком рано задумываются о том, кем они будут в жизни, как им надо этого добиваться. Парадокс состоит в том, что наверно нынешние дети стали, к сожалению, более взрослыми.

Н.У.: К сожалению, подчеркиваете?

С.В.: Да, я это подчеркиваю.

Н.У.: То есть у детей отнимают детство, в том числе, и технологии современные?

С.В.: Да, и современные технологии, и, я думаю, что сами дети, которые слишком быстро поддаются искушениям взрослой жизни.

Н.У.: В завершении программы "Большое будущее" что можете сказать родителям ну и детям, наверное?

С.В.: Я думаю, что в родительских отношениях, и в отношениях между родителей, и в отношениях между родителями и детьми очень важны простые человеческие чувства, искренность. Одним из моих любимых высказываний является афоризм Достоевского: "Человек социален, но не весь". Это относится и к проблемам детства и проблемам семьи.

Комментарии (0)

Новости по теме