Для родителей,
заинтересованных
в будущем
своих детей

Ключевые сферы


Стенограмма Радченко А.Ф

Убрать из избранного (0) Добавить в избранное (0) Опубликовано: 17 декабря 2013 г., 12:50

Программа "Большое будущее" посвящена жизненному пути ребенка

Тема: "Ребенок имеет право на создание собственной траектории жизни"
Гость программы: Алина Федоровна Радченко - руководитель форсайт-проекта "Детство 2030"

 

 Н.У.- У нас в гостях сегодня Алина Федоровна Радченко, руководитель аппарата Общественной палаты России и как раз руководитель форсайт-проекта «Детство» 20 – 30. Здравствуйте.

А.Р.- Здравствуйте. Очень приятно снова встретится с вами в студии радио «Моя семья» в программе «Большое будущее».

Н.У.- Символично, что первого сентября президент России подписал указ об утверждении должности федерального уполномоченного по правам ребенка. И, насколько я понимаю, как раз Общественная палата будет контролировать его действия.

А.Р.- Так скажем, что указом президента была утверждена эта должность, а обеспечение его деятельности возложено на Федеральное государственное учреждение аппарат Общественной палаты. Он обслуживает, то есть обеспечивает деятельность общественной палаты, так же будет обеспечивать деятельность уполномоченного, как отдельного института.

Н.У.- Это на федеральном уровне, а в регионах появится ли такой уполномоченный по правам ребенка?

А.Р.- Такой опыт уже существует и, слава богу, решение на федеральном уровне уверенна подстегнет образование подобных институтов не только в регионах, но и в муниципальных образованиях. Ситуация уже назрела, и, будем надеяться, такие уполномоченные будут доступны любому ребенку, который столкнется с проблемой.

Н.У.- Входило ли данное решение в рамках реализации форсайт-проекта «Детство» 20-30? Или это отдельное решение?

А.Р.- Одним из наших ключевых предложений, которое мы направляли и в адрес президента, это наша просьба учредить государственный орган, на котором бы базировался наш проект, который бы стал координирующим центром по его реализации. Появление такого института, безусловно, мы связываем с теми нашими предложениями. Хотя оно было не единственным. Этот институт уже давно зарождался, обсуждался. Решение совпало. Будем надеяться, что мы добились того, чего хотели.

Н.У.- Алина Федоровна, раздается ли критика в адрес форсайт-проекта «Детство»? Прислушиваетесь ли вы к этой критике?

А.Р.- Конечно. Нам очень трудно достучаться до наших слушателей, объяснить наши задачи, идеи, сделать их активными участниками нашего проекта.

Н.У.- То есть критика раздается со стороны простых граждан?

А.Р.- Да. Прежде всего, в том, что мы видим, как порой неадекватно воспринимаются наши идеи. То есть они ложатся на базу каких-то стереотипов, собственных представлений. А технология форсайт-проекта 20-30 абсолютно новая, и те смыслы, которые появились в результате этой работы, они тоже требуют пересмотра собственной позиции на тему детей, на тему детства.

Н.У.- То есть вы будете бороться со стереотипами?

А.Р.- Именно. Это самая большая проблема, с которой нам пришлось столкнуться в течение года. Именно ее мы пытаемся преодолеть, встречаясь в регионах, проводя многочисленные семинары.

Н.У.- На высшем уровне наоборот не встречаете никаких подводных камней?

А.Р.- Для нас было сюрпризом, что мы находим повсеместную поддержку. Мы видим насколько сегодня важной становится тема детства. Она связывается и со стратегией будущего России, и с вопросами человеческого капитала. То есть тема детства приобретает совершенно иное звучание. Даже во время кризиса дети, получается, наш основной социальный капитал, в который необходимо инвестировать ради гарантий в будущем.

Н.У.- Соответственно на высшем уровне тоже собираются бороться со стереотипами? Ну, если вашу программу поддерживают.

А.Р.- Они очень настойчиво их в себе преодолевают. Очень много споров, много дискуссий. Порой даже недооценка наших предложений, это выносится порой на лозунги. А когда дело доходит до практической реализации, это все вязнет. Поэтому борьба со стереотипами на высшем уровне показывает, что необходимо поддерживать борьбу и на среднем уровне, иначе решения не пройдут.

Н.У.- Хорошо, а с чего, по-вашему, нужно начинать? Ну вот у каждого человека есть стереотипы и, наверное, ругать его за это нельзя, потому что его так воспитывали, так принято, и так далее. Это связано с традициями. С чего нужно начинать?

А.Р.- Знаете, это, скорее всего, личный выбор, прежде всего, отношение к жизни. Как бы это пафосно ни звучало. Для меня вопрос заниматься этим или не заниматься появился, когда я ощутила, совершенно болезненно, что такое поздно. Поздно по отношению к моему дедушке. Он буквально за неделю до своей смерти просил меня привезти к нему парикмахера. «Я оброс, меня надо подстричь». Он был уже слеп, практически был все время дома. И мне казалось, это ерунда, вот попозже, вот попозже. У меня вылетало это из головы. В один день я пришла и увидела, он сам себя обстриг, на нем клочьями эти волосы. Таким он ушел в могилу. Понимаете вот это ощущение поздно, если с этим жить, то понимаешь, если сейчас ничего не делать для наших детей, не думать о том, какое ждет их будущее, боюсь, что оно будет не самым радужным. Один на один когда ты останешься с собой, задашь себе вопрос, что я сделал для того, чтобы этого не допустить? Когда у тебя ответа не будет, тогда уже будет поздно. С этим если жить, то, я думаю, пересмотр отношения к детству, и к своему ребенку, прежде всего, и к детям, которые во дворе, потом начинается движение.

Н.У.- Не боитесь ли вы, что общество не поймет этот проект, форсайт-проект «Детство»? И насколько вам важно общественное мнение?

А.Р.- Очень важно, потому как можно сказать еще о технологии. Сама технология форсайт- проекта «Детство» - это формирование будущего. То есть мы говорим о том, что есть несколько сценариев, положительных, негативных сценариев. Сама технология подразумевает, что в его реализацию этого проекта положительного сценария включается большое количество людей. Именно они формируют свое будущее.

Н.У.- Тем не менее, сейчас вы говорите о том, что большинство граждан не понимают о чем этот форсайт-проект.

А.Р.- Да, и это говорит о том, что они тоже участвуют в формировании будущего, но, к сожалению, по негативному сценарию. Потому что многие точки принятия решений будут пройдены при молчаливом нашем согласии, это означает, что никаких усилий по формированию положительного сценария не будет. Уникальность проекта в том, что он подразумевает различные реализации будущего. Мы не говорим о том, что мы хотим создать робота-ребенка, что мы за генную модификацию человека. Мы говорим о том, что эти возможности в будущем уже заложены, как мы к этому будем относиться? Какое будем участие в этом принимать? Как наши дети будут принимать это будущее? Насколько они будут конкурентоспособны?

Н.У.- Но если непонимание вы встретите до 2030 года, то, что тогда это означает, что форсайт-проект «Детство» не выживет из-за не понимания в обществе?

А.Р.- Это означает, что проект в своих прогнозах реализует негативный сценарий. Мы, будучи пассивными участниками в формировании будущего, позволим ему захватить себя, не формируя его. Вот наша основная мысль в этом проекте, что мы должны стать активными участниками формирования будущего. Мы определили те точки, в которых мы обязаны принять активное участие в решении этих вопросов. Это семейная политика, семейное право, прежде всего. Это права ребенка, это смена ценностей. А здесь уже работа каждого над своим мышлением, над своими стереотипами. Это образование, это очень большой пласт, самый сложный пласт.

Н.У.- За последние месяцы в нашей стране появилось несколько прецедентов прямо связанных с ребенком в том или ином аспекте. Понятно, что существует скандал Кристины Орбакайте и ее гражданского супруга Байсарова, они не могут поделить ребенка. Существует нашумевшая история с Глебом Агеевым, и, мы говорили уже о том, что у нас появился уполномоченный по правам ребенка. Давайте все-таки о злободневной теме, она касается Кристины Орбакайте и Байсарова. То, что родители не могут поделить ребенка, это говорит о том, что у нас законодательство несовершенно?

А.Р.- В том числе. Это не единственная проблема, по причине которой возникает такого рода скандалы. Мы говорим сегодня и о некомпетентности родителей, которые позволяют себе роскошь создавать такие условия для ребенка. Они, эти травмы, они невосполнимы. То есть они забываются, но они неизгладимую рану наносят на сердце ребенка, это, безусловно, скажется на его будущем. И компетенция родителей это, прежде всего то, что должно формироваться. За компетентное родительство.

Н.У.- Как, по-вашему, ребенок имеет право принимать решение, с кем ему оставаться при разводе? Потому что случай с Кристиной Орбакайте и господином Байсаровым он далеко не единственный. Таких миллион.

А.Р.- Я за то чтобы ребенок мог максимально автономно определять свою траекторию.

Н.У.- С какого возраста?

А.Р.- Но в то же время, давайте не будем сейчас уточнять возраст, потому как это очень гибкая должна быть продумана стратегия.

Н.У.- Насколько я понимаю, с 10 лет ребенок вправе выбирать, с кем он останется.

А.Р.- В разном возрасте у ребенка возникают различные права. И это сегодня законодательством различными нормами прописывается. Там до 16-ти, 18-ти и 14-ти лет разные нормы права, скажем, наделяют ребенка различными правами. Не в этом дело. Мы по-прежнему по отношению к ребенку применяем оградительные нормы. Мы его ограждаем, говорим, что вот до этого возраста не вправе или не может определиться. При этом не задумываемся о том, что он гражданин. Да, лишен каких-то определенных навыков, возможностей. Но есть же такая наука как детская психология, которая могла бы помочь ребенку определиться самому, безболезненно совершенно, учесть все его богатства внутреннего мира, то есть мы его недооцениваем даже порой. То есть учесть его предпочтения и помочь ему сделать свой собственный выбор, собственную траекторию. Вот, например, самый высокий травматизм шейки бедра у людей пожилого возраста, но это же не означает, что им нужно запретить передвигаться. Нужно создавать условия, в которых этот травматизм был бы минимальным, и находить способы лечения этого недуга, порой уже в этом возрасте неизлечимого. Так и с ребенком, создавать максимальные условия, в которых ребенок мог бы максимально гармонично, сообразуясь собственными предпочтениями, делать выбор. Не ставить ему условия.

Н.У.- В 2 года ребенок не сможет сделать выбор

А.Р.- У этого ребенка, поверьте, есть и физиологические и эмоциональные наклонности. Моей дочери сейчас 10 месяцев, поверьте, она четко может определить, что ей хочется, чего ей не хочется.

Н.У.- Но она не может выразить свои эмоции.

А.Р.- Безусловно. Если создать необходимые условия, привлечь специалистов, то они помогут это сделать именно для ребенка. Другое дело – как законодатель это реализует в норму права, какие органы будут обеспечивать проведение этой воли ребенка, выявленной воли ребенка. Здесь уже нужно говорить о реформировании законодательства существующего. Целая отрасль права, которая должна регулировать совместную жизнь людей. Сегодня это является частью гражданского права. Там где основным ключевым понятием является собственность. Понимаете, и дети получаются в нормах материального права рассматриваются, исходя из товарно-денежных отношений. Это же дико. При этом до сих пор идут споры – имеет ли смысл выделять это в отдельную отрасль, что необходимо предпринять. Вводятся комендантские часы, ограничивающие право нахождения ребенка на улице. То есть максимально загнать его в ту же самую неблагополучную семью порой, и предоставить право выбирать родителям, которые порой, может быть, решают проблемы не ребенка, а свои собственные проблемы, в том числе, используя ребенка. И вот эти вещи, безусловно, необходимо законодательно регулировать, прописывать. И здесь нужна большая работа.

Н.У.- А может быть стоит в брачном договоре сразу же прописывать, что в случае расторжения брака с кем останется ребенок.

А.Р.- Брачный договор это норма добровольная, понимаете, а здесь все-таки нужно равное по отношению ко всем детям право защиты их интересов.

Н.У.- Форсайт-проект «Детство» направлен на смену идеологии. Правильно я понимаю?

А.Р.- Да, стереотипов, мировоззрения в отношении детства, нашего будущего, наших приоритетов, наших ценностей.

Н.У.- По-вашему, вот мы рассматривали случай с Кристиной Орбакайте и Русланом Байсаровым, есть еще один случай, который тоже потряс всю страну, это случай с Глебом Агеевым. По-вашему, кто лучше знает, как воспитывать ребенка – родители или органы опеки?

А.Р.- К большому сожалению, в нашей стране действует еще созданная при социализме система отъема у родителей их прав. Нам кажется, что если нерадивые родители, недобросовестные, представляют угрозу жизни ребенка, то самый простой путь – отнять у них права и передать воспитание, взращивание государству. Но зачем такой подарок делать родителям? Мы, таким образом, снимаем с них ответственность, в том числе и материальную за их будущую жизнь. Поэтому отъем родительских прав - это генератор сиротства, который создан был когда-то еще в советское время, потому что создавалась огромная армия труда, в том числе и воины для советской армии. Сейчас такой необходимости нет. Таких целей ни одно руководство не ставит. Но, тем не менее, генератор этот по-прежнему работает, а мы не знаем, что делать сегодня с сиротством. Следовательно, вот  эта система, которая поголовно отнимает права должна быть пересмотрена, то есть должны быть более гибкие системы.

Н.У.- Но в то же время на законодательном уровне должно быть предусмотрено, чтобы отбирались родительские права.

А.Р.- Нормы защиты права ребенка. То есть максимально защищать, не лишать его той уникальной возможности, которая может быть в будущем обращена к этим нерадивым родителям. Наоборот защитить права, разобраться в этой ситуации более подробно. Далее сами органы опеки и попечительства не единственная социальная служба, которая занимается вопросами детства. К сожалению, нет единого такого поля ценностного, в котором бы эти органы работали. Каждый работает на строго узкую методическую задачу, и в основном работает на канализацию сложных ситуаций. То есть разбили этот гордиев узел, раскидали этих детей, то в колонию, то в детдом, и значит проблема решена. На самом деле необходимо создавать социальные лифты, которые бы позволили не только защитить этих детей сейчас в настоящее время, но и открыть им дорогу в будущее. Говоря о том, что дети представляют для нас социальный капитал, тот который в будущем  в режиме инновационной экономики станет, пожалуй, единственным жестким аргументом в будущем, значит каждому ребенку, каждой его возможности нужно относиться как к уникальному инновационному случаю. Вот здесь вот задача государства переформатировать деятельность этих социальных служб, чтобы поголовно создавать эту армию сиротства, разрубать эти гордиевы узлы, а с каждым ребенком уникально разбираться и помогать ему, защитить его и открыть дорогу в будущее.

Н.У.- К 2030-му году так и будет.

А.Р.- Мы очень надеемся. Во всяком случае, все наши участники проекта, и те, кто к нам сегодня пребывают, в том числе в регионах, озадачились этими интересными вопросами, которые ставит проект. Мы надеемся на это.

Н.У.- Сейчас то и дело слышно, что институт брака трещит по швам. Как вы считаете, в современном обществе, так оно и происходит, то есть институт брака трещит или нет?

А.Р.- Наш проект пришел к выводу и многие исследователи сегодня однозначно приходят к выводу, что институт нуклеарной семьи, то есть традиционной семьи, к которой мы привыкли, он претерпел серьезные изменения. Мы по-прежнему считаем, что дети живут в семье, что они должны жить в семье, в то время, как статистика говорит совершенно об ином. Многообразие форм совместной жизни, гостевые браки, многократные браки, там, где в браке живут люди с детьми от прежних браков. То есть самая сложная форма совместного бытия, они, безусловно, не дают однозначного ответа.

Н.У.- Но вы поддерживаете традиционный институт семьи?

А.Р.- Как бы я к нему не относилась, безусловно, я за него, я выросла в такой семье, и я буду счастлива, если моя дочь будет расти именно в такой семье, но реальность иная, и мы должны ее видеть и воспринимать. И говорить о том, что ребенок живет в неполной семье, значит, он живет в неблагоприятной семье, и отсюда возникают различные правовые последствия, мы сегодня уже не должны. Потому что традиционная семья не является обыденным явлением и широко распространенным, как порой мы считаем. Поэтому мы должны создать условия, чтобы ребенок, несмотря на уникальность какой-то формы семьи, которая сегодня не признана, полноценно развивался, чтобы у него были защищены все права. Поэтому мы говорим о воспитательной среде, то есть среда, в которой бы ребенок вне зависимости от статуса семьи мог получать полноценное общение, полноценную защиту своих интересов, комфортное, дружественное отношение людей, которые с ним общаются. И мы надеемся, что ряд проектов региональных, муниципальных по созданию дружественного города, дружественной области для детей будут реализованы, где вот эти воспитательные среды помогут детям, во-первых, научится жить в общении, то есть социальная такая детская среда будет создана для общения ребенка. Следовательно, большее преимущество для вхождения в будущую жизнь. Ну и сейчас он бы был защищен и чувствовал себя комфортно, какая бы семья у него  не была.

Н.У.- Спасибо за ответ. У меня возникает вопрос по поводу форсайт-проекта. Все-таки он ориентирован в большей степени на детей или на взрослых? Традиционный вопрос, который задаю всем, кто приходит к нам в студию.

А.Р.- Феномен «Детства» - он не является исключительно детьми. Детство – это то, что связанно с детьми. И мы когда-то были детьми, и мы постоянно общаемся с детьми. И взрослые, и дети это их совместная жизнь по поводу будущего. Это неотделимые друг от друга понятия.

Н.У.- То есть он рассчитан и на детей, и на взрослых?

А.Р.- Более того, одной из новелл, которые в течение этого года появились в нашем проекте, это наше предложение, которое уже направлено в Минобрнауки, это предложение по созданию детского парламента. То есть детская организация, которая бы всерьез общалась с взрослыми и обсуждала те вопросы, которые дети посчитают нужным поставить перед взрослыми.

Н.У.- А в каком возрасте можно будет вступить в детский парламент?

А.Р.- Я вам расскажу. Такой опыт уже реализован и показал себя очень эффективно. Это во Франции.

Н.У.- На саммите G8?

А.Р.-  На саммите это показательное выступление. Это тоже полезно, потому что надо ломать стереотипы. А во Франции действует постоянно действующий детский парламент, в который входят ученики, так скажем, 2-ых классов. То есть это 8-ми, максимум 9-тилетние ребята, представители от разных школ, которые обсуждают себя в школах, обсуждают это в каких-то своих коллективах и выносят это на заседание детского парламента, который проходит в заседании парламента Франции. То есть это все всерьез. И уже множество инициатив, которые выдвигали дети, были приняты законодательно. И это инициатива детей. Это связано с рекламой, в основном на телевидении, с продуктами питания. И, пожалуй, этот опыт мог бы стать одним из основных для нас и той обратной связью, тем механизмом включения детей в обсуждения всех вопросов по поводу будущего.

Н.У.- Хорошо, а когда подобный парламент может появиться у нас в стране?

А.Р.- Я надеюсь, что в этом году. Такой потешный полк. Какие-то попытки по созданию, по обсуждению принципов работы этого парламента, я думаю, мы организуем на региональном уровне в тех пилотных регионах. Возможно в Новосибирской области, там, где мы подошли сейчас к формированию подходов к этому пилотному проекту мы реализуем. Так что я думаю, к концу года можно будет говорить уже о каких-то конкретных результатах.

Н.У.- И еще один вопрос, который волнует меня и наших слушателей, я уверен, тоже. В чем принципиальное отличие форсайт-проекта «Детство» 20-30 от того, что есть сейчас?

А.Р.- Во-первых, если говорить о всех стратегических программах, которые сейчас существуют в России и, пожалуй, даже письмо президента о том, каким он видит будущее, все без исключения говорят об экономике, в основном, говорят о политической системе, говорят о том, какое место Россия займет в будущем в распределении труда. И те меры, которые предлагаются, они в основном в сфере экономики, политики. Наш же проект обращен исключительно на человека. Мы говорим о том, что основной капитал России, основной инвестиционный объект приложения всех усилий является люди, прежде всего дети. Им жить в будущем, к ним надо прилагать наибольшие ресурсы, средства, усилия для того, чтобы обеспечить конкурентоспособность страны. Не с экономики надо начинать, а с людей. Это вот первое отличие. Второе отличие, одно из самых уникальных, пожалуй, мы говорим сегодня о программах, то есть это цепочки последовательных шагов, пусть это даже прописано вплоть до планов, тактических шагов. Но, тем не менее, программы, прописанные вплоть до 2030 года, если говорить о 30-ых годах. То форсайт-проект он формирует те ожидания, которые мы хотим к 30-му году, те позитивные сценарии. И ход событий уже корректируется с учетом включающихся людей, тех многочисленных мнений, которые сегодня могут быть учтены, но пока не учтены. Это во много м изменить траекторию движения к этому позитивному сценарию. То есть можно говорить, во-первых, о новой технологии, которая позволяет делать будущее и можно говорить о социальном проекте. То есть том проекте, где включено большое количество людей, граждан России, то есть это по-настоящему народный проект.

Н.У.- В других странах применялись такие проекты? В каких странах, расскажите.

А.Р.- Да, очень широко. Но в частности, я думаю, первыми я могла бы привести Финляндию. Сегодня она является одним из центров применения форсайт-проектов, и где дорожная карта реализуется. Это собственно способ донесения, движения в этом форсайт-проекте. Рисуется как в области экономики, в области политики и социальных технологий. Первой компанией, которая применила эту технологию, была компания «Нокиа». Когда она занялась резинотехническими изделиями и деревом, она озаботилась падением объемов продаж и провела такой форсайт-проект, и заглянула в будущее, какие же ожидания готовит нам технический прогресс. И увидели – что приоритетным является рынок мобильных телефонов, и мы теперь видим, кто является одним из лидеров на этом рынке. Очень широко эти технологии применяются в Европе, там, где большое количество государств с различными приоритетами, с различными сценариями собственного развития. Дорожная карта позволяет им увязывать между собой, координировать, синхронизировать совместные действия.

Н.У.- То есть мы равняемся, в первую очередь, на Европу?

А.Р.- На прогрессивные страны, которые уже применили и показали эффективность этого инструмента. В России пока эта технология практически не применяется.

Н.У.- Ну будем надеяться, что все изменится в лучшую сторону.

А.Р.- Да, мы очень рассчитываем, что став пионерами, мы дадим хороший пример.

Комментарии (0)

Новости по теме